Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:51 

Хранители снов 2 - Память

Сероглазый ветер
люблю менять направление
Название: Старая память, ты должна лежать в своем гробу
Автор: Сероглазый ветер ака Feather in broom
Бета: Двое из Ада
Размер: мини (2443 слова)
Пейринг/Персонажи: Кромешник/Джек
Категория: слэш
Жанр: драма
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Кромешник и Джек продолжают общение, завязавшееся в предыдущем фике, и отвечают на вопрос об амнезии Джека
Примечание: 1. Продолжение фика «Мрак – итог опущенных век». 2. Название фика – строчка из песни Лоры Бочаровой «Романс Люциуса Малфоя»
Иллюстрация от mrLokiOdinson:


Холод, такой силы, которой еще никогда не испытывал, острый, обжигающий. Все мышцы разом сводит, а попытки двинуться приводят лишь к тому, что погружаешься еще глубже во тьму. Вдохнуть не получается, ледяная вода наполняет легкие. И страх. Смертный страх…

Джек резко распахнул глаза, просыпаясь. Вокруг было тихо и светло, уходящие ввысь каменные стены выглядели надежным убежищем, которым они, впрочем, и являлись. Вот только убежищем не от кошмаров, а для них.

«Плохая была идея — спать здесь», — подумалось Джеку. А ведь он и не собирался, он прилетел вчера к Кромешнику, потому что хотел поговорить. Но разговора у них почему-то не вышло, а то, что вышло… Воспоминание о том, как Кромешник брал его прошлой ночью, окончательно прогнало страх из сердца Джека.

Фрост подобрал с пола свою толстовку и посох и вышел в центральный зал, к усыпанному огоньками глобусу. Перед глобусом стоял, сложив руки за спиной, Бугимен и задумчиво смотрел на огни.

— Их стало гораздо больше в последнее время, — заметил Джек, останавливаясь рядом с ним.

— Число огней все время меняется, — спокойно ответил Кромешник. — Кто-то из детей вырастает или просто разочаровывается и теряет веру, кто-то наоборот, начинает верить. Сейчас Рождество, а к Рождеству огней становится больше на несколько порядков — практически все дети верят или хотя бы хотят верить в Санту, и даже некоторые взрослые позволяют себе ждать чуда.

— Да-а-а, Рождественские каникулы всегда были моей любимой частью года, — довольно протянул Джек. — А ты, значит, отсиживаешься во время праздников в своей норе?

— В эти дни я почти бессилен. Но у меня появляется шанс отыграться сразу после праздников — слишком многие думают, что все изменится, что они получат в подарок нечто невозможное или что сами начнут новую жизнь с нового года. И тем ярче разочарование и темнее кошмары. И миллионы огоньков снова гаснут…

— И этот маятник — каждый год?

— Я бы даже сказал — каждый праздник. Таков ритм нашей жизни. Моей, твоей, других Хранителей… Череда маленьких противостояний, составляющая всю суть этого мира…

— Я не понимаю, — Джек отошел от глобуса, задумчиво прокручивая посох в руках. — Ты все время говоришь о равновесии, о том, что все мы — неотъемлемые части этого мира, но ты был тем, кто начал войну прошлой весной. Кто попытался отнять веру у всех детей и воцариться над миром.

— Но ведь были же Темные времена. Все было совсем по-другому.

Фрост устроился на одном из камней, поджав ноги и не сводя взгляда с Бугимена, в чей голос внезапно прорвалась древняя тоска.

— Я увидел шанс отомстить и попытался им воспользоваться. Понадеялся, что Луноликий позволит мне победить, что пришло время качнуть маятник назад не в мелочах, а в самой сути вещей. Его замыслы неисповедимы.

— Вот это действительно так, — фыркнул Джек. — Я до сих пор не могу многое понять даже в своей собственной истории.

— Я знаю, — кивнул Кромешник, повернувшись к Фросту, и на его лицо вернулось привычное самодовольное выражение. — Иначе ты не прилетал бы сюда. И коль скоро я взял на себя труд объяснять то, что в моих силах тебе объяснить… Скажи, Джек, что тревожит тебя больше всего?

— Моя амнезия. Луноликий выбрал меня, сделал меня Хранителем, но… между этими двумя событиями прошло триста лет. Триста лет я мучился вопросом, зачем я здесь, и осознал себя Хранителем только после того, как вернул себе воспоминания. Так ведь было только со мной, остальные удивились, узнав, что я не помню себя. Зачем Луноликому отбирать у меня память?

— О, на этот вопрос очень легко ответить.

— Только не говори, что Он знал, что я понадоблюсь Хранителям аж через триста лет и держал меня «про запас», — досадливо скривился Джек.

— Правда куда хуже, — качнул головой Кромешник. — Дело в твоей сути. Ты несешь детям радость и умеешь заставить их смеяться даже в самой жуткой ситуации.

— Дети должны быть счастливы и беззаботны, — пожал плечами Фрост. — Да, это моя суть, но при чем здесь…

— Ты не смог бы ей соответствовать, если бы помнил себя сразу после смерти. Скажи, чем ты занялся, когда осознал себя?

— Я… я был в восторге от того, что могу. От возможности творить снег и ледяные узоры, и летать вместе с ветром. Когда я понял, что люди меня не видят, я начал учиться управлять своей силой и вскоре стал общаться с детьми с ее помощью, хоть они и не отвечали. Они и не могли отвечать. Они же не знали, что это я… что это вообще кто-то.

— Чего и требовалось. Это и сделало тебя Джеком Фростом, ледяным духом, несущим детям беззаботную радость. Сделал бы ты это, если бы увидел, как мать рыдает на твоих похоронах?

— Что? — глаза Джека изумленно распахнулись. Когда он вспомнил свою человеческую жизнь, его захватила эйфория от осознания того, что у него была семья — родители и маленькая сестра, которую он спас. Это спасение ощущалось очень правильно, как единственное, что он мог сделать в той ситуации, и так оно и было. Но только сейчас Фрост понял, что ни на миг не задумался о том, что было сразу после его смерти. О том, что в тот день их мать все же потеряла одного из своих детей.

Джек выпустил из рук посох и, будучи не в силах сидеть на месте, стал ходить взад-вперед по залу, засунув ладони под мышки. Кромешник молча наблюдал за ним, так и оставшись стоять у глобуса. В окружающей тишине четко стало слышно, как шуршит что-то в темноте в дальних углах. Наверху тихо звякнула одна из клеток, потревоженная случайным сквозняком.

— Нет… — упрямо произнес Джек. — Не могу поверить, что Луна отняла у меня память, чтобы я веселился, пока моя семья… пока…

— Думаю, теперь ты поймешь, почему я не боготворю Луноликого так, как остальные, — сказал Бугимен, сочувственно глядя на мечущегося Фроста. — Он все и всех подчиняет своей великой цели. И ему нужен был Джек Фрост, а не покойник.

— Почему ты уверен, что все было именно так?

— Знаешь, сколько лет твоей сестре снились кошмары после того дня?

— Что?!

Джек бросился к Кромешнику, жалея о выпущенном из рук посохе.

— Ты! Так ты пользуешься даже такими приемами? Самым ужасным, тем, чего ни один ребенок не должен знать?!

Бугимен перехватил руку Фроста, занесенную, словно в намерении ударить. Сжал крепкое запястье, не обращая внимания на то, что пальцы тут же стали покрываться тонкой коркой льда из-за вырывающейся из-под контроля силы морозного духа.

— Не стоит обвинять во всем меня. Тогда я еще не умел трансформировать добрые сны в кошмары.

— Но ты навеиваешь их детям!

— Да, но это не значит, что все кошмары навеяны мной! Когда ты наконец запомнишь: не потому кошмары снятся детям, что существую я, а я существую потому, что детям снятся кошмары!

Кромешник оттолкнул Джека от себя. Фрост по инерции отступил на несколько шагов, а затем подхватил с пола посох и наставил на Бугимена. Мгновение они сверлили друг друга рассерженными взглядами, готовые сорваться в бой, но затем Джек резким движением отвел посох в сторону и вылетел из убежища повелителя кошмаров.

***

В Антарктиде было как всегда холодно, снежно и безлюдно. Фрост брел, пиная босыми ногами пушистую белую перину, покрывающую шестой континент сплошным ковром. Всегда, когда его заедали тяжелые мысли, его тянуло сюда, в вечное ледяное царство.

Джек злился, но понимал, что злится все же не на Кромешника, это было бы все равно, что злиться на самого себя за то, что за полярным кругом идет снег. Он сорвался на Бугимена скорее от неожиданности и внезапного осознания того, сколько боли принесла родной семье его смерть. Злость ледяного духа вызывал тот, кто оставил его в этом мире и при этом лишил возможности попрощаться с теми, кто был ему дорог. Джек поднял лицо к небу. Чтобы увидеть колдовскую Луну, не обязательно было ждать астрономического полнолуния, а в том, что Луноликий всегда их слышит, Хранители не сомневались никогда.

— За триста лет на моих глазах выросло много детей, — горько начал Джек. — К некоторым из них я очень привязывался, как вот к Джейми, но это никогда не становилось проблемой. Почему при этом ты лишил меня возможности увидеть, как вырастет моя сестра?

И Луна неожиданно ответила. Как и тогда, триста лет назад, она назвала Джеку его имя — имя, определяющее его силу. Он — Джек Фрост и был им с самой первой секунды. Существовал бы он, если бы был кем-то другим? Нет. Джек снова опустил голову. Ответ лишь усилил ощущение безысходности. Кромешник был прав. Не только в том, что Луноликий отнял его память специально, но и в том, что это было необходимое условие существования в этом мире ледяного духа веселья, Джека Фроста.

Джек обвел взглядом ледяную пустыню вокруг, взлетел, осматривая окрестности. В голову внезапно пришла мысль, что если бы у него когда-либо было личное убежище, как у других Хранителей, то оно было бы здесь.

Невдалеке возвышалась острая, необычной формы льдина. Джек подлетел поближе и с удивлением увидел меж снежных холмов ту самую черно-серебристую фигуру, что стала результатом их стычки с Кромешником, когда тот пытался уговорить Фроста стать его союзником. Бугимен указывал на получившуюся у них темную колючку, устрашающую и одновременно прекрасную, и пытался убедить Джека, что вместе они способны будут изменить этот мир.

Фрост коснулся гладкой ледяной поверхности и усмехнулся. Правда состояла в том, что создать такое он мог и в одиночку — из льда и снега он был способен сотворить что угодно.

В голову снова постучалась мысль о собственном убежище. Конечно, ему не нужны были мастерские, как Санте или Кролику, или хранилища, как Зубной Фее. Но за то время, что он общался с Кромешником, Джек начал привыкать к наличию места, в которое можно вернуться после долгого дня и в котором можно укрыться от всего мира, если ты не хочешь его видеть или он не хочет видеть тебя.

А еще эта мысль ощущалась как вызов: хватит ли способностей Джека на такой глобальный проект? Это ведь не ледяные узоры на уже существующих поверхностях и не разлетающийся в мгновение ока пушистый снег. Фросту случалось творить ледяные скульптуры, но построить из снега и льда целый дом?

Джек снова взлетел и осмотрелся. Место очень подходило для задуманного: если принять за точку отсчета ледяную фигуру, то, оставив вокруг нее небольшую площадку-двор, можно было вписать дом к ближнему холму…

Мысли о строительстве и попытки просчитать способы реализации задумки отвлекали от невыносимых мыслей о потерянной семье, помогали сосредоточиться на настоящем и бурлящей в теле силе, рвущейся на волю от избытка эмоций.

Джек взмахнул на пробу посохом, и закрутившийся снежный вихрь вымел ровную площадку вокруг ледяной скульптуры. Фрост кивнул своим мыслям и уже уверенно крутнулся на месте, поднимая снежную бурю и выпуская силу на волю. Видимость мгновенно упала до нуля, сквозь белую пелену плотно кружащихся снежинок невозможно было ничего разглядеть, но Джеку это не требовалось — он ощущал, как покорный его воле снег уплотняется, утрамбовываясь в стены. Плотнее, еще плотнее, закрепляя поверх коркой твердого наста, чтобы случайные ветра не могли разрушить снежных стен. Снег и лед собирались, словно мозаика, за завесой бури, вызванной выплеснувшейся наружу силой, которую Джек с какого-то момента даже перестал контролировать, позволив ей течь через себя в разбушевавшуюся вокруг метель.

Когда стихия наконец улеглась, Джек изумленно вздохнул, не в силах оторвать взгляда от результата. Между явно увеличившихся в размере снежных холмов разместился, по мнению Джека, целый особняк — большой двухэтажный дом с высокими окнами, небольшой круглый дворик перед ним с ледяной скульптурой по центру и пара низеньких одноэтажных строений по бокам.

Фрост нервно рассмеялся, разглядывая все это великолепие. Он не думал создавать такой большой дом, но, видимо, сила решила за него. Джек плавно опустился во дворе, оглянулся по сторонам, окидывая взглядом свежесозданное убежище, и направился к дверям дома. Конечно, ему, летающему вместе с ветром, намного привычнее и удобнее было бы влететь в приветливо распахивающиеся навстречу окна второго этажа. Джек ощущал, что именно поэтому они и получились такими высокими — едва ли не во всю стену. Но первый раз в этот дом хотелось зайти через дверь, как… хозяину?

Двери из мутного непрозрачного льда послушно распахнулись, повинуясь толчку ладони Фроста, и он ступил на гладкий ледяной пол. Дом был прекрасен. Просторные светлые залы соседствовали с небольшими комнатами, гладкий лед чередовался с узорами, синева — со снежной белизной. В доме не было мебели, но, как и в логове Кромешника, это выглядело вполне естественно, пространство не казалось незаполненным. Особенно благодаря тому, что в углах, кое-где у стен и вдоль лестницы на второй этаж прямо из пола росли огромные ледяные кристаллы, на гранях которых играли лучи низкого полярного солнца.

И все же что-то было не так. Чего-то не хватало. А потом Джек понял — чего. В доме было слишком пусто и тихо.

Фрост горько усмехнулся. Похоже, он привык не только к существованию убежища, но и к тому, что его в нем кто-то ждет.

Джек замер в открытом окне второго этажа, прислонившись плечом к раме.

«Одолжить, что ли, у Санты пару йети?» — подумал он, оглядывая пустынный двор. «Пусть бы жили тут, охраняли дом, тогда здесь стало бы не так пустынно. Хотя надо спросить у Санты, как они вообще у него появились…»

Мысль определенно была интересная. Но лететь на Северный полюс прямо сейчас Джеку не хотелось. Этот разговор мог и подождать так же, как и дом — сила подсказывала Фросту, что убежище уже никуда не денется и будет ждать его столько, сколько понадобится. А пока… Джек вздохнул и, проведя напоследок по белой стене рукой, взлетел. Пока стоило завершить предыдущий разговор, прерванный эмоциональным всплеском.

Колоссальный выброс силы, потребовавшийся для строительства, оставил Джека опустошенным. Бурлящие до этого эмоции отошли на второй план, сменившись усталостью. В голове мелькнула мысль о том, стоит ли переживать о событиях, случившихся триста лет назад. Особенно когда триста лет жил только настоящим, ловя веселый ветер, не задумываясь о будущем и лишь изредка позволяя себе неясную тоску о прошлом.

Сейчас в настоящем Джека был Кромешник. И Фросту хотелось если не извиниться, то хотя бы дать понять, что вовсе не злится на него и не хочет ссориться. Не хочет лишаться права прилетать в подземное убежище кошмаров. Одиночество, преследовавшее Джека триста лет, наконец закончилось, и Фрост не собирался так легко сдавать ему отвоеванные позиции.

***

Кромешника не было дома. В каменных залах висела абсолютная холодная тишина. Джек прошелся по темным залам, попетлял по переменчивым закоулкам и помыкался по тупикам. В конце концов он остановился и задумчиво прикоснулся ладонью к каменной стене.

— Что-то ищешь, Джек? — раздался из-за спины знакомый вкрадчивый голос.

— Как появилось это место? — вопросом на вопрос ответил Фрост, не оборачиваясь.

— Я создал его.

Джек все же обернулся и успел увидеть, как Кромешник пожимает плечами.

— Ну, может, не совсем создал. Здесь была пещера — мое любимое место, темное и тайное, в которое я очень часто возвращался. Однажды я выпустил на волю силу, позволив ей затопить эту пещеру первозданной тьмой, и она превратила его в мою личную маленькую крепость. Что, думаешь о том, чтобы тоже обзавестись личным убежищем? Построить себе какую-нибудь снежную крепость или домик-иглу?

Джек вздохнул с облегчением: Бугимен спокойно поддержал разговор и, похоже, не держал обиды за то эмоциональное нападение на него. Услышав последний вопрос, Фрост тоже пожал плечами.

— Уже построил. На том же месте, где мы с тобой тогда сцепились. Представляешь, та льдина все еще там.

— Собираешься теперь жить в собственном доме?

— Пока мне и здесь неплохо, — ответил Джек, глядя прямо в глаза Кромешника, чтобы не пропустить его реакцию на эти слова. И потому успел заметить, как загорается в этих глазах победоносный огонь. А затем Бугимен, довольно оскалившись, притянул Фроста к себе.

@темы: Хранители снов, слэш/фэмслэш, фанфикшн

URL
Комментарии
2016-06-22 в 22:35 

cama
Не сделаешь - не узнаешь
милота =))

2016-06-22 в 22:45 

Feather in broom
все люди как люди, а я - как перо в венике /|\ Фродо, фанат Двалина
cama, спасибо)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Записки переменчивого ветра

главная