22:31 

Meaning, mention, masks (Главы 1-4)

Сероглазый ветер
люблю менять направление
Название: Meaning, mention, masks
Автор: Сероглазый ветер ака Feather in broom
Бета: Роршах
Размер: миди (14555 слов)
Пейринг/Персонажи: Валет (Илосович Стейн) / Шляпник (Террант Хайтопп)
Категория: слэш
Жанр: драма, романс, флафф
Рейтинг: R
Краткое содержание: Ты всегда был неоднозначным персонажем, Валет Илосович Стейн. Когда служба заносила тебя к чаепитию Шляпника, мне часто казалось, что я вижу в твоих глазах искорку отражения его безумия.
Примечание: POV Валета. Валет скорее всего ООС, хотя кто его, Валета, знает.


Глава 1.
Она приручила меня в тот же год, когда приручила Бармаглота. Как, скажите мне, можно сопротивляться тому, кому служат такие звери как Бармаглот и Брандашмыг? Тому, кто вообще смог приручить подобных тварей? Да, обуреваемый комплексами человек может добиться поистине многого, я знаю это по себе. Я рано научился драться и владеть оружием, пожалуй, только для того, чтоб не давать спуску тем, кто порывался дразнить меня за долговязость.
Кем я был до того, как встал в ряды ее армии? Обычным человеком, жителем нашего сумасшедшего мира, воином. И не какой-нибудь пешкой или картой из свиты сестер, а Рыцарем. Нелюдимым, но, в общем-то, наверно, неплохим малым, хоть и позволял приближаться к себе лишь считанным людям. Иногда я приходил поговорить с Абсолемом. Он мне не нравился, а его манера разговаривать раздражала, но это не отменяло его мудрости и того, что он знал все, что происходит и все, что будет происходить. Общение с ним давало хоть немного уверенности в завтрашнем дне, и ради этого можно было немного потерпеть.
Когда Королева Червей захватила власть, мир стал еще безумней, чем до этого. Я верно служил ей, изумляясь тому, как подданные за глаза (а то и в глаза) называли ее Кровавой Ведьмой и всячески хаяли. Головы летели направо и налево… Как можно было не бояться этого? Ладно Шляпник, сумасшедшие вообще ничего не боятся. Ладно Чеширский Кот, он в любой момент мог исчезнуть. Но остальные? Когда она в любой момент за малейшее непослушание может натравить на них Брандашмыга или приказать Бармаглоту выжечь весь город, как было с небольшим поселением, где жил когда-то род королевских шляпников. Это останавливало их от прямого бунта, но не от недовольства, и, во многом — непослушания. Я их не понимал. Мне было страшно.
Я снова пошел к Абсолему. И расспрашивал его так долго, что он устал отвечать и отмалчиваться и показал мне Оракулум. Я увидел долгое правление Красной Королевы, себя возле нее — ближе, чем кто-либо мог представить, — много других событий, которым еще только суждено свершится. И тут, почти в самом конце свитка, то есть через три вечности, один день и сорок секунд от текущего мига, я увидел воина в доспехах, сражающегося с Бармаглотом.
— Что это? — потрясенно выдавил я.
Абсолем невозмутимо затянулся кальяном и выпустил дым не мне в лицо, как он любил, а в небо. Видимо, боялся за Оракулум, который я держал в руках, почти у самого лица.
— Придет Бравный день, — наконец ответил он, — и бравный воин сокрушит Бармаглота, и царство Красной Королевы будет разрушено.
— Здесь не сказано, кто победит, — посмел возразить я. — Здесь нарисовано, что бой будет. И лично я поставил бы на Бармаглота.
— Будет Бравный день, — флегматично повторил Абсолем. — И будет бравный воин.
— Будет, — согласился я. — И погибнет. Что-то я не вижу тут рисунка с дохлым Бармаглотом. И лица воина не видно… Кто он? Кудри как у девушки.
— Бравный воин. Бравный воин сразит Бармаглота вострым мечом. Ты узнал очень много, прислужник королевы, возможно даже слишком много. Но раз уж узнал, не забывай этого.
Больше я не добился от него ни слова. С тех пор меня терзала мысль: кто? В какой-то момент я испугался, что они могут попытаться переманить на свою сторону меня и сделать из меня этого воина. Ну, воином-то я уже был, они могли попробовать дописать еще одно слово — «бравный». Этих фанатиков не смутит даже несовпадение прически и прочих мелких деталей, с них станется объявить воином хоть Соню, если это дарует им призрачную надежду. А я трезво оценивал свои шансы на победу в таком поединке. И решил развеять малейшие иллюзии, которые еще оставались у них по поводу меня и правления Королевы Червей. Я стал ее Валетом. Несущим страх и боль карателем. Я щедро делился с ними своим собственным страхом, передавал его им, получая взамен могущество и уверенность в том, что мне ничего не грозит.
Королева приблизила меня к себе. Пожалуй, никто кроме меня ни разу не видел нежности в ее глазах. Мне приходилось отвечать ей взаимностью, чтобы крик «Голову с плеч!» в очередной раз миновал меня. Я вознесся над всеми, я был выше всех не только по росту, но и по положению, выше меня стояла только сама Королева. Мне уже ничто не угрожало, но я все равно не мог найти покой.
Это фантастично звучит, но я завидовал Безумному Шляпнику. Сумасшедшие ничего не боятся, на сумасшедших никто не обращает внимания, на больных не обижаются. Он мог чуть ли не во весь голос называть Королеву кровавой ведьмой, но пока время стояло и они с Мартовским Зайцем пили чай, его не трогали. Они смеялись и швырялись чайными ложечками и кубиками сахара. А я уже давно не мог вспомнить, когда в последний раз делал то, что мне хотелось.
А потом Белый Кролик привел Алису. Маленькая девочка, назвавшая нашу страну Страной Чудес, стала всеобщей любимицей. Чеширский Кот водил ее по лесу, Шляпник с огромным удовольствием и шутками поил чаем, и даже Королева, казалось, ненавидит ее не настолько сильно, как всех остальных. А через некоторое время до меня дошел слух, что они считают бравным воином ее. Я посмеялся. Они действительно гнались за призрачной надеждой, зная, что никому из них не победить Бармаглота. Но потом я вспомнил длинные вьющиеся волосы на рисунке. Алиса действительно была похожа на изображенного в свитке бравного воина. Мне вновь стало страшно. Если пророчество Абсолема исполнится, то вслед за Бармаглотом убьют Королеву, а за ней — меня. Значит надо помешать Алисе.
Я стал вспоминать, что еще я видел в Оракулуме. И вспомнил Алису, что должна снова появиться в нашем королевстве в Дивнодень. Когда он настал, я взял с собой кучу карт и Брандашмыга и отправился на охоту. Я сомневался, что Алиса может убить Бармаглота, но лучше было перестраховаться. Мы переловили всех, кроме нее, а Брандашмыг к тому же лишился глаза. Я просидел в его конуре полдня. Из солидарности и пытаясь подавить в себе страх. Нет, не перед ним, Брандашмыг всегда был не кровожадным, просто слепо верным тому, кого считал хозяином. Я всегда боялся неопределенности, а жизнь всегда являла собой одну большую неизвестность.
Пообщавшись с пятнистым товарищем по несчастью и убедившись, что вострый меч надежно заперт в сундуке, я отправился к королеве и показал ей попавший в мои руки Оракулум. Королева перепугалась за своего огнедышащего любимца и дала официальное добро на поиски Алисы. Я отправился в путь, прихватив с собой Баярда. Этот пес со всей своей семьей сидел в королевских казематах за непокорность Королеве. Я сказал ему, что отпущу их, если он найдет Алису, и он с громким лаем пошел по следу. Наше самое слабое место — наши страхи. Именно поэтому я всегда старался скрывать свои так же тщательно, как свою зависть и симпатию к сумасшедшему Шляпнику.
Я совсем не удивился, что дорожка вывела нас к его безумному чаепитию. Мартовский Заяц по своему обыкновению кидался чашками, Соня вежливо предложила присоединиться к ним. Террант сидел, как всегда, во главе стола и нервно тискал чайничек. Тонкие пальцы обнимали белые фарфоровые бока как наибольшую ценность в его жизни, желто-зеленые глаза сверкали на бледном лице двумя драгоценными камнями в оправе белых ресниц.
«Сейчас они снова будут нести чушь», — подумал я, но про Алису все же спросил. Вопрос они нахально проигнорировали, затянув дурацкую песенку. В очередной заведомо провальной попытке вселить страх в сумасшедшего я придушил Шляпника.
— Если укрываете ее — голов лишитесь, — сообщил я, сжимая в захвате его шею. В лицо мне пахнуло уютной теплой смесью запахов свежезаваренного чая, сладостей и пыльного запаха ткани, с которой он работал всю свою жизнь.
— Уже без головы, — выдавил он с извечной улыбочкой.
Его ответ окончательно добил меня, он свел на нет всю угрозу и разрядил атмосферу, снова заставив их смеяться. Я отпустил рыжего безумца и ретировался к другому краю стола, где все же взял себе чашку чая. Может и правда, посидеть тут с ними пока Баярд ищет след девчонки? Но пес тут же вылетел из-под стола с громким лаем и устремился в лес. Надо было продолжать погоню. За столом царило все то же безумное веселье, пир во время чумы. Чашка с чаем с досадой полетела об землю.
Вскоре карты арестовали в лесу Шляпника. Он стоял там, где шел след Алисы, и громогласно поносил Королеву. Такое проигнорировать было нельзя. Допрос вел я, побоявшись доверить это кому-то еще. Я пытался его разговорить, только разговорить, без применения малейшей физической силы, но он только смеялся и отшучивался. Иногда мне начинало казаться, что Безумный Шляпник — всего лишь маска Терранта Хайтоппа, за которой он прячет свою хрупкую и крепкую одновременно надежду на будущее и веру в то, что добро обязательно победит. А иногда наоборот, что он действительно сошел с ума и зашел уже так далеко, что и Террантом-то его назвать уже нельзя, только Шляпником.
Когда Королева захотела его увидеть, он сначала дерзил ей как обычно, но потом вдруг принялся льстить. Королева на лесть велась всегда, и мне в тот момент было очень трудно играть свою собственную роль. Это не укладывалось у меня в голове. Шляпник, подлизывающийся к Кровавой Ведьме, соглашающийся работать на нее, не вписывался в мою картину мира.
Закончился тот вечер совсем уж паскудно. Ирацибета вдруг ударилась в пространные рассуждения перед неблагодарной публикой в моем лице. Тираны, размышляющие о любви, — смешны. Как она может думать о любви народа и завидовать популярности своей сестры, когда силой захватила власть и страхом удерживает ее?
— Разве не лучше внушать страх, чем любовь? — спросил я Королеву, пытаясь повернуть ее мысли ближе к действительности.
— Ответ не так прост, — сказала она мне. — Мне не нужно любви толпы. Оставлю это ей. А ты — мой.
Да, моя королева, я весь ваш, но неужели вы думаете, что здесь есть хоть капля любви? Да что это вообще такое — любовь? Миф. Еще одна вера в прекрасное и победу добра над злом. В реальности же — снова стремление к власти и обладанию. Именно потому так сильна ревность — мы считаем недопустимым, что у нас могут отобрать то, что мы считаем своим.
Интересно, если я пристану к какой-нибудь служанке или фаворитке Королевы, мне откажут? Скорее всего, нет, меня слишком боятся. Встретив в коридоре рослую Ам, не удержался и прижал ее к стене. Надо же, отказала. Более того, об этом узнала Королева, пришлось лебезить, спасая свою жизнь и валить все на Ам. Слава всем, в кого я не верю, Ирацибета мне поверила и велела казнить девчонку.
Ам нашлась в комнате Шляпника с мечом в руке. Еще и Соня рядом крутилась. Кажется, я что-то пропустил. Кто думает, что я пытался в тот момент убить Терранта, жестоко ошибается. Было видно что девчонка растеряна и вряд ли пустит меч в ход, ее следовало морально добить, победив гораздо более активного Шляпника, который, по сути, был в тот момент единственным бойцом в комнате. И вот тут и выяснилось, что я пропустил. Алиса все это время была прямо у меня под носом. Как хитрюге удалось пробраться во дворец? А в руках она сжимала вострый меч… Уже и это успела провернуть!
Девчонка попыталась убежать, но карты окружили ее во дворе плотным кольцом. В тот момент, когда они схватили ее за руки, и я уже был уверен в том, что ее казнят, и наивные жители не дождутся своего бравного воина, в схватку вступил Брандашмыг. Ну с ним-то она как ухитрилась подружиться? У меня пол вечности ушло на то, чтоб понять, что он совсем не злопасный, и еще половина — чтобы найти общий язык, а она за один день добилась его расположения! Раскидав в стороны карты и развернувшись прямо возле меня, Брандашмыг вынес ее из замка. Я успел увидеть, что он снова смотрит на мир двумя глазами и все вопросы отпали. За этот поступок я был ей даже благодарен.
Я практически был уверен, что королева отрубит мне голову за то, что я упустил их, но, видимо, Ирацибета ценит меня больше, чем я думал. От нее прилетело, но голову рубить будут не мне. Террант… Как же будет наш мир без Безумного Шляпника? Мы кажемся нормальными, пока есть с кем сравнивать наше безумие, и кто гарантирует, что мы все не окажемся сумасшедшими, когда не станет самого сумасшедшего из нас? Почему я вообще столько думаю о нем? И почему мне кажется, что вместе с ним умрет часть меня самого?
Я провожал его взглядом к эшафоту, лишь один раз бросив взгляд на Ведьму на балконе, чтоб убедится, что она не смотрит на меня. Она, как и все присутствующие, смотрела только на осужденного. Голову с плеч? Нет, он не должен умирать так. Он вообще не должен умирать. Я был близок к тому, чтобы кинуться на эшафот, и только бессмысленность этого остановила меня. Я знал, что не смогу ему помочь, только погибну сам.
Мне оставалось только смотреть, как карты подталкивают уколами пик его и Соню, как он плавно, с идеально прямой спиной опускает голову на плаху, а палач заносит топор… Я надеюсь, мне удалось хоть немного удержать лицо, когда он исчез, а шляпа взмыла в воздух. Слишком неожиданно и… безумно. Террант в своем репертуаре.
Когда он появился на балконе Королевы, я немедленно кинулся туда. Даже не знаю — защищать ее от него или его от нее. Слава небу, судьба избавила меня от такого выбора: пока я поднялся на балкон, Шляпник уже был во дворе, и птица Цуп-цуп носилась с дикими криками над разбегающейся толпой. Пока я лихорадочно выискивал взглядом Терранта среди царящей суматохи, Королева «обрадовала» своими выводами. Вот кто действительно сошел с ума, так это она. Завтра же Бравный день! Она своими руками исполняет пророчество! Я пытался объяснить ей это, но ее было не переубедить. Битва в Бравный день все же состоится. И мне не оставалось ничего, кроме как ехать на поле брани бок обок с Королевой.
Начало битвы меня успокоило. Ну куда этой пигалице против Бармаглота! Хрупкая девушка с мечом, в одиночку, против огромного гада. Вон как он ее швыряет! Сейчас пришибет, и все станет как прежде: Королева останется на троне, ее сестра — фактически в ссылке, Шляпник снова будет пить чай с Мартовским Зайцем и Соней. Вряд ли Ирацибета снова захочет его казнить, она не запоминала тех, кто избежал плахи — слишком уж часто срывался с ее губ крик «Голову с плеч!». И, возможно, я наконец-то наберусь смелости и приду к ним на чай. Просто так — поболтать ни о чем, послушать безумные песенки, заглянуть в удивительные хризолитовые глаза Терранта…
Оказалось, не только я уверился в победе Бармаглота. Шляпник, безумец, вмешался в поединок, что естественно спровоцировало в результате массовое побоище. Пришлось махаться с ним мечами, пытаясь выбить у него оружие или хотя бы просто отвлечь от главной дуэли дня. Бармаглот, он же такой — съест его вместе с Алисой и «спасибо» не скажет.
Я старательно придерживал клинок, чтоб дуэль не закончилась слишком быстро, и защитнику Белой Королевы не пришлось думать, почему я не спешу его убить. В отличие от меня, Шляпник сражался в полную силу. Дрался он неплохо, видимо, тренировался и давно, что объяснило бы также его статную фигуру, ничуть не пострадавшую от постоянного чаевничания и сидячей профессии. А вот укол булавкой в лицо был абсолютно неожиданный. Неужели они наконец-то поняли, что на войне все средства хороши? Когда он с безумным взглядом занес надо мной меч, я увидел — поняли. Нет, только не смерть!
Но тут все закончилось. Все замерли. Террант, светлея лицом, поднял взгляд к поверженному Бармаглоту, а затем посмотрел на меч в своих руках так, словно неожиданно обнаружил, что держит гадюку и отбросил его в сторону. Голова чудища замерла у ног Королевы и впервые грозные приказы прозвучали как истеричные вопли неуравновешенной самодуры, которой она и была всю жизнь. Карты вокруг отбрасывали свои мечи и алебарды, отрекаясь от своего служения Кровавой Ведьме.
Моя же репутация отныне работала против меня. Я слишком долго ее зарабатывал и слишком высоко поднялся. Я был уверен, что меня казнят сразу за той, кому я служил, но услышав, что ее милуют, осмелился спросить, могу ли я рассчитывать на снисхождение.
— На справедливость, Илосович Стейн, — ответила Королева и огласила приговор.
Они… Нет. Этого не может быть! Приковать меня к той, что и так была моим наказанием четыре вечности! Сейчас, когда они все освободились от нее, меня хотят приговорить к еще более худшему рабству, чем то, в котором я жил все это время! И это она называет справедливостью?! Я покажу ей, что такое справедливость в данной ситуации!
Я выхватил кинжал и попытался сделать то, на что не хватило духу у Белой Королевы — освободить себя единственно верным способом. Когда Шляпник кинул в меня чем-то острым и я стал абсолютно беспомощным, я наконец понял, что бывают вещи страшнее самой смерти. И молил о ней так, как прежде о жизни не молил никого.
Белая Королева, все с той же милой улыбкой на лице, отказала мне в этом. А Террант отвернулся и пошел прочь. Это стало последней каплей. Я последовал его примеру и ушел. Никто не пытался нас задержать, мы уходили в никуда. В далекое и холодное, обещанное Королевой никуда, где никто не подаст нам руки и не скажет и слова. Истеричка на другом конце цепи порывалась орать или даже надавать мне тумаков, но мне уже было все равно. Мной завладела странная апатия. Я автоматически переставлял ноги, уходя все дальше и дальше от места сражения, а так как ширина моих шагов была намного больше, чем у поверженной королевы, то ей пришлось заткнуться, чтоб хоть как то успевать за мной. Остановился я поздним вечером, когда до мозга, наконец, начала доходить усталость тела, а бывшая повелительница почти теряла сознание с непривычки.
Мы даже не стали разводить костер — не было сил собирать дрова и искать, в каком кармане лежало огниво. Нашли место поудобней и уснули в обнимку, пытаясь сохранить хоть каплю физического тепла. Тепла духовного давно уже не было ни у меня, ни у нее.

Глава 2.
Утро внесло много ясности в ситуацию, к которой нас приговорили. Благодаря достаточно короткой цепи мы даже в кусты не могли друг от друга отлучиться, приходилось просто отворачиваться.
Мы снова шли целый день. Ирацибета несколько раз пыталась закатить истерику или хотя бы просто наорать на меня, но теперь меня ничто не сдерживало. Я выговорил ей все, что думал про нее на протяжении ее царствования. Непривычная к такому обращению, бывшая королева шокировано притихла. Мы уже сутки ничего не ели, только пили воду из попадающихся по пути ручьев да срывали с кустов ягоды. Вечером, устраиваясь на привал, мы все же развели костер. Утомленная и голодная Ирацибета скоро уснула, а я сидел рядом и смотрел на пламя, периодически подбрасывая в костер ветки.
Я даже не дернулся, когда возле костра раздались легкие шаги, а поднял глаза на нарушившего наше изгнание только когда он сел на корточки напротив меня. На меня смотрели сумасшедшие хризолитовые глаза.
— Пришел нас добить? — я удивился, как хрипло прозвучал мой голос.
Террант покачал головой. Ах да, им же запрещено даже говорить с нами.
— У вас там наверняка праздник, — продолжил я. — Хоронят Бармаглота, носят на руках Белую Королеву и Алису.
— Алиса вернулся домой, — с грустной улыбкой нарушил запрет Шляпник. — Славный был мальчуган. Обещал вернуться, но я сомневаюсь, что вернется. Это не его мир.
— Давно хотел спросить, почему ты называешь Алису в мужском роде?
Еще одна улыбка. На этот раз менее грустная.
— Знаешь, Стейн, я много рассуждал о вещах на букву «М»… Meaning, mention… Masks…
На последнем слове он протянул руку и мягко коснулся червовой масти на месте моего левого глаза. Мне показалось, что время снова остановилось. Но когда он убрал руку, я понял, что ошибся, это мне хотелось чтоб оно остановилось в этом невозможном сумасшедшем мгновении, а время как всегда имело в виду нас всех и наши желания.
Шляпник встал и занес меч. Это хорошо. Я умру быстро и глядя в его глаза, а не от голода под вопли ведьмы. К моему огромному удивлению меч опустился не на меня, а на цепь, перерубив ее почти так же красиво, как во дворце я освобождал от цепей самого Терранта. От звука Ирацибета проснулась и принялась вопить, но когда я прикрикнул на нее и продемонстрировал обрывок цепи — заткнулась.
— С завтрашнего утра наши пути расходятся, — сказал я ей.
— С сегодняшнего вечера, — влез Шляпник.
Когда я непонимающе посмотрел на него, он протянул ко мне руку.
— Пойдем.
Я медленно встал. Все, что произошло за последние два дня, казалось одним длинным безумным сном, и протягивающий мне руку Шляпник был просто очередным невероятным финтом этого сна. Вот так и становятся сумасшедшими. Ведь в трезвом уме никто не сможет представить, что Шляпник ослушается приказа своей обожаемой Белой Королевы, чтоб пожалеть Червового Валета.
Мы долго шли. Не возвращаясь в королевство, но и не углубляясь в лес, куда до этого шли мы с Ирацибетой, скорее мы шли вдоль границы, поднимаясь на отроги приграничных гор. Я не отпускал руки Терранта, цепляясь за него, как утопающий за спасательный круг. Вряд ли это было ему удобно, все же он был на целую голову ниже меня, и ему приходилось держать руку на весу. Но он ничего не говорил и не пытался забрать руку.
В конце концов, мы вышли к маленькому домику посреди леса. Одним боком он прижимался к выступающей скале, а с остальных таращился в лес маленькими темными окнами. Когда мы зашли в него, Террант мягко высвободил руку и прошелся по комнате, зажигая свечи. Свечей нашлось всего три и то огарки, но стало гораздо светлее. Я оглянулся — домик, судя по всему, состоял всего из пары комнат, бедно обставленных и по виду нежилых.
— Здесь две комнаты и кухня, — подтвердил мои догадки Шляпник, — ты можешь тут жить.
Я промолчал. Все равно мне некуда было идти. Здесь так здесь. Я смотрел на него и ждал, не скажет ли он чего-нибудь менее очевидного. Но он, видимо сочтя свой долг выполненным, развернулся и направился к выходу.
— Хайтопп, — окликнул его я, — почему?
К счастью, он прекрасно понял, о чем я спрашиваю. Остановился в дверях и, не оборачиваясь, а всего лишь слегка повернув голову, ответил.
— Потому что я считаю, что Ее Белое Величество были не совсем правы.
Через мгновение я остался один. Я обвел взглядом унылую гостиную, взял одну из свеч, потушив остальные, и пошел исследовать свое новое пристанище. Кухня была чуть более убрана и в ней даже были продукты. Свежие. Утолив голод, я отправился в последнюю комнату. Это была спальня маленького размера со старой пружинной кроватью у стены и дряхлым бельевым шкафом. Прикрепив свечу на подоконнике, я разделся и лег. Мне пришлось почти что свернуться калачиком, чтоб поместиться на небольшой кровати. Наутро у меня болела спина от непривычной позы.
Целый день я не выходил из дома. Идти мне было некуда, заняться — нечем, и смысла что-либо делать я не видел. Мной овладевала унылая апатия. Вечером, когда я развел огонь в камине в гостиной и сидел перед ним на полу, прислонившись спиной к креслу и вытянув ноги, раздался стук в дверь. Я не ответил. Я даже не был уверен, что мне это не кажется. Как и то, что через минуту дверь открылась, впуская Шляпника, а еще через минуту он опустился на пол рядом со мной. Я повернул голову и заглянул в печальные и сумасшедшие глаза. Ты идиот, Стейн, разве тебе не этого хотелось? Чтоб он был рядом и без страха смотрел на тебя своими невозможными глазами… Когда-то я скрывал это даже от самого себя. А сейчас вся жизнь со всеми ее предрассудками и запретами казалась бессмысленной. Я протянул руку и погладил его по щеке. Он улыбнулся, показав щель между передними зубами, и предложил сделать чаю. Я кивнул и попытался улыбнуться в ответ.
Через пять минут мы уже сидели на кухне, вдруг ставшей невероятно уютной то ли от того, что Террант принес с собой кучу свеч и домик теперь был ярко освещен, то ли от запаха ароматного чая и сладостей, то ли от одного его жизнерадостного присутствия.
— По степени безумия это чаепитие явно переплюнуло все твои предыдущие, — сказал я ему, обнимая руками чашку, — никому из твоих друзей в самом бредовом кошмаре не приснится, что мы с тобой сидим за одним столом.
— Никогда не нужно стоять на месте, — ответил он, глядя мне прямо в глаза, — даже в безумии.
Вот значит как? Не стоять на месте? А куда дальше можно продвинуться, скажем, из такой ситуации, как моя? Мне некуда идти, нечего делать, я сейчас вообще никто. Для всех жителей подземной страны я навсегда останусь Валетом, прислужником Королевы Червей. Но у этого персонажа нет будущего, рассказ о нем закончится словами «он разделил с королевой ее изгнание». И этого всего просто не может быть: Шляпника, спасающего вышеупомянутого Валета, домика в лесу, вечернего чаепития…
Чашка выпала из рук и покатилась по столу. Разлитый по столешнице чай выглядел гораздо более правильно, чем белая чашка в моих руках и Шляпник напротив. Террант тут же вскочил с места, подлетел ко мне и взяв в руки мое лицо, повернул его к себе.
— Илосович, что с тобой?- хризолитовые глаза смотрели обеспокоенно.
Странное ощущение — быть ниже кого-то, очень редкое в моем случае, даже если в этом виноват низкий стул, а не рост собеседника. Прогрессировать в безумии, значит? Я привлек его к себе, сжав в руках и уткнувшись лицом в его грудь. Он не попытался отстраниться, а наоборот, обнял за плечи, перебирая одной рукой мои волосы. Я судорожно дышал полной грудью, вдыхая запах чая, конфет и старой ткани, чувствуя биение его сердца под моим ухом. И вдруг вновь почувствовал себя живым. Ведь мертвые не ощущают запахов, тепла замершего под руками тела, впившейся в щеку наглой катушки на перевязи Шляпника. Я ведь жил как-то до того, как покорился маньячке королеве, значит и дальше без нее смогу прожить. Я отстранился от Терранта, не размыкая, впрочем, рук и улыбнулся ему.
— Все в порядке, Шляпник. Просто я, кажется, тоже схожу с ума.
— Это не так страшно, как многим кажется, — он успокоился, но не спешил отойти от меня. А я не спешил его отпускать.
— Сделать тебе новый чай? — спросил он. — От сладкого чая с мятой всегда становится лучше.
А я слышал, что чай с мятой успокаивает, когда с нервами не в порядке. Но возможно Шляпник именно это и имел в виду. Я кивнул и медленно разжал руки.
Весь оставшийся вечер мы разговаривали на странные и отстраненные темы, не вызывающие разрушительных размышлений, но, возможно, это происходило потому, что я предоставлял Шляпнику заводить разговор, а сам только подхватывал его сумасшедшие, как всегда, рассуждения. А сладкий мятный чай оказался жуткой гадостью.
После того как он ушел, я залез в шкаф в спальне и нашел там несколько одеял в придачу к тому, что было на кровати. Унес их в гостиную и устроился спать на полу у камина — и тепло, и вытянуться можно, а на одеялах к тому же мягко.
На следующий день Шляпник заявился в середине дня. Я все утро колол дрова для камина, так как ночи становились все холоднее, а в поленнице нашелся только наполовину тупой топор. Как раз когда я решил отдохнуть и пообедать, и возился на кухне, он и пришел. Принес свежие продукты и начал болтать, что, к сожалению, у него сегодня много дел, так что он только на минутку, а раз время не стоит, то минутка — это слишком мало.
— Да не оправдывайся ты, — перебил я его. — Я и так удивляюсь, что ты ходишь сюда каждый день.
— Я много думаю о вещах на букву «М». Мрак, милость, мерзость, молоко, мужество, море…
— Хватит уже, — я улыбнулся. Было что-то невыразимо уютное в этих сумасшедших разговорах. Только рядом с этим безумцем я чувствовал себя нормальным. Жаль, что он сегодня ненадолго.
— Совсем забыл! У меня кое-что есть для тебя, — Шляпник ринулся из домика, даже не закрыв за собой двери, но уже через секунду снова появился на пороге, неся в руках… длинный меч в черных ножнах. Мой меч.
Я, не веря своим глазам, взял оружие и вытащил из ножен. Рука радовалась привычной тяжести, казалось, даже кровь по венам побежала быстрее.
— Ты так просто отдаешь его мне? — я резко развернулся и прикоснулся клинком к шее Терранта. — Не боишься?
Он засмеялся безумным смехом. Ах да, сумасшедшие же ничего не боятся. Я отвел меч.
— Как ты его достал?
— Лежал в королевской оружейной у всех на виду. Я подумал, раз он никому не подходит, значит и не нужен там.
Я хмыкнул. Конечно не подходит! Этот меч делали именно для меня. Он бы лежал там просто как трофей, память о поверженном враге. Воистину, надо быть сумасшедшим, чтоб не бояться ограбить королеву.
— Все, мне пора, — улыбнулся он, — шляпы ждут. До завтра, Стейн.
Он развернулся к двери, но я удержал его за плечо.
— Постой. Террант… Спасибо тебе. За все.
Шляпник не обернулся, просто накрыл мою руку своей и ответил:
— Пожалуйста.
Он слегка сжал мою руку на своем плече, а потом отпустил и ушел.
А до меня, наконец, стало доходить, что все не так уж и плохо. Я свободен, у меня есть крыша над головой и я не безоружен. Конечно, я многого лишен, многое потерял и уже не верну, но отправные точки на данный момент гораздо лучше, чем могли быть.
Я долго махал перед домом мечом, наверстывая все пропущенные тренировки (раньше я тренировался каждый день), а вечером решил, наконец-то, тщательно осмотреть дом. Гостиная, в которой были только кресло, диван, комод и буфет, ничем не порадовала. Комод был пуст, а в буфете припадали пылью старый чайный сервиз и засохший букет горной лаванды. В шкафу в спальне, кроме найденных вчера одеял, обнаружились две пары шерстяных носков, основательно поеденных молью, и старая женская ночнушка. Ночнушка вызвала улыбку… Хотя, кто знает, кто жил раньше в этом домике. Надо будет спросить это у Шляпника.

Глава 3.
На следующее утро я продолжил ревизию шкафов и нашел в одном кухонном шкафчике полотенце, мыло и бритву. Возле домика на одном из деревьев нашелся рукомойник, над которым висело небольшое зеркало, у которого был такой вид, словно его вручную выламывали из другого, гораздо большего зеркала. Я сбрил щетину, которая успела нарасти за эти дни, а потом этой же бритвой отрезал от плаща полоску ткани и этой импровизированной повязкой закрыл отсутствующий левый глаз. Кожаное сердце полетело в камин — Валета Червей больше не было. А Илосович Стейн остался. Я взял в руки меч и вышел на поляну перед домом тренироваться.
Выпад. Блок удара воображаемого противника. Разворот и опять выпад. Раз за разом, защита и нападение, бой с несуществующими врагами. Когда я в очередной раз развернулся, блокируя возможный удар сзади, металл лязгнул о металл. Передо мной с поднятым мечом стоял Шляпник с озорной и сумасшедшей улыбкой на губах.
— Повторим-м-м? — протянул он свою любимую букву.
Я ухмыльнулся.
— Давай. Только на этот раз обойдемся без булавок.
Террант отступил на два шага и принял боевую стойку.
— Я защищал свою жизнь, — ответил он, оправдывая наш предыдущий бой. — Ты бы меня убил.
— А вот и нет, — сказал я и атаковал.
Несколько минут тишину разбивали только лязг оружия и наше дыхание. Когда мы отскочили друг от друга и появилась возможность перевести дух, я продолжил мысль.
— Ты не поверишь, Хайтопп, но я никогда не пытался тебя убить.
— Чем докажешь? — ожидаемо не поверил он.
Я молча кинулся в атаку, превращая тренировку в бой и сражаясь на этот раз в полную силу. Через несколько минут Террант лежал в паре шагов от своего меча и с моим мечом у горла.
— Доказательство первое, — сказал я ему. — Ты все-таки не воин, Шляпник.
Я убрал оружие и протянул ему руку. Он хмыкнул и, приняв мою руку, поднялся.
— А какое доказательство второе? — спросил он, поднимая с земли свой меч.
— Твой плен у Королевы, — ответил я, отворачиваясь и направляясь в дом. Мне не хотелось об этом говорить, но теперь Шляпник от меня наверняка не отстанет.
Я ушел на кухню и поставил чайник. Сел за стол и стал ждать, когда он закипит. Террант зашел через минуту и сел рядом.
— Плен у Королевы… — нерешительно начал он. — Да, твой допрос был слабо похож на допрос. Особенно из-за отсутствия рукоприкладства. Но я тогда подумал, что у меня еще все впереди.
— Поэтому стал подлизываться к королеве?
— Нет. Увидел во дворце Алису и понял, что не могу его выдать. Да и шляпы…
Мне оставалось только закатить глаза. Безумный Шляпник всегда останется Безумным Шляпником.
— А что насчет моей казни, Стейн?
Я отвернулся. Что я мог ответить на этот вопрос? Ведь я бы дал ему умереть. Но именно в тот день во мне что-то сломалось, я впервые боялся не только за себя, но и за другого, фактически чужого мне человека. Как это объяснить? И стоит ли объяснять?
— А что насчет твоей помощи мне? — вопросом на вопрос ответил я. — Почему после всего ты помогаешь мне?
Но Шляпник так просто не сдавался, он сам умел оставлять вопросы без ответов.
— Как ты сам считаешь, Илосович, правильно с тобой поступили?
— Конечно нет. Я просто служил Королеве, так же как карты, Брандашмыг и многие другие. Почему не осудили ни одну из карт или придворных? Почему живую мебель жалели вместо того, чтоб отругать за то, что ни одна мартышка не подложила булавки под царственный зад Дамы Червей? — я наконец-то выразил мысль, не отпускавшую меня все эти дни.
— Тогда о чем ты спрашиваешь? — он встал и снял с огня надрывающийся чайник, потом открыл шкафчик, который, не иначе как его стараниями, был напихан разными сортами чая, травками и приправами, и задумчиво туда уставился, — пожалуй, классический черный. И без молока. Как думаешь?
— Ты у нас специалист по чаю, — усмехнулся я, — черный так черный.
Он и правда умеет подбирать чай под настроение. Вот и сейчас строгий классический вкус черного чая идеально дополняет утро сложных вопросов без ответов. Идеально, но мне не нравится. Словно мы снова вернулись в то время, когда были по разные стороны шахматной доски. Сердце жжет нестерпимое желание разбить это ощущение на множество мелких осколков и вернуться обратно в настоящее, где мы с Террантом вместе пьем чай в маленьком домике посреди леса.
— Кстати о чаях и прочих травах, — сменяю тему, — ты не знаешь, лаванда как-то хозяйстве или там в кулинарии используется?
Террант широко распахивает хризолитовые глаза и смеется.
— Еще как используется! Лаванда успокаивает нервы, помогает восстановиться после сильных переживаний, смиряет гнев и способствует ясности ума.
И чего смеяться? Здесь таких психов нет. Точнее, их ровно в два раза меньше чем никого.
— А почему ты спрашиваешь?
— Да там в гостиной… В буфете пучок лаванды сушеной.
— И ты молчал?! — возмутился Шляпник и, вскочив с места, понесся в гостиную.
— Стейн, найди в шкафчике с чаем пустую коробку или банку какую-нибудь, — завопил он через минуту, — и давай ее сюда.
А почему было не притащить пучок на кухню? Я нашел жестяную коробочку, судя по всему, из-под чая, и зашел в гостиную. Террант стоял у открытого буфета и гипнотизировал взглядом лаванду.
— Она давно там лежит. Рассохлась почти в пыль, — пожаловался он, — боюсь даже ее трогать.
Он взял у меня коробку и, затаив дыхание, протянул вторую руку к букету. Я автоматически тоже задержал дыхание, глядя как белые в многочисленных пятнах пальцы бережно прикасаются к засохшим стебелькам и аккуратно переносят пучок засохших горных цветов в жестяную емкость. На полочке осталась россыпь мелкой лавандовой пыли и немного все же осыпавшихся цветков и листьев, которые он стал собирать еще более бережно, но большинство все равно рассыпались прямо в руках.
Оставив попытки и закрыв буфет, мы вернулись на кухню. Пока Шляпник прятал коробочку с лавандой и колдовал над чашками (видимо черный чай его больше не устраивал), я вспомнил, что хотел спросить его еще коеочем.
— А кто раньше жил в этом домике?
— Лесник с женой и маленьким сыном. Лесник хотел, чтоб сын после его смерти тоже присматривал за лесом, но мальчик, когда вырос, ушел в наше королевство в поисках другой судьбы. Он был моим подмастерьем, но я тогда не знал этой истории. Когда Красная Королева захватила власть, и я прославился как верный, хоть и сумасшедший сторонник Белой Королевы, он рассказал мне свою историю и сказал, что если мне понадобится где-то отсидеться, то я могу воспользоваться этим домиком, так как родители его давно умерли, а он не горел желанием сюда возвращаться. В тот же год он погиб.
— Соболезную.
— Дело давнее, Стейн, — немного грустно улыбнулся Террант. — Да мы и не были с ним особо близки. Просто работали вместе.
Он поставил передо мной чашку с чаем и сел рядом, обхватив пальцами свою чашку. Чай был черный с легким привкусом корицы и чего-то еще, тонкая горькая нотка неизвестной мне приправы. Коричный вкус всегда ассоциировался у меня с теплом и уютом, а второй привкус говорил, что все не настолько хорошо, как рассказывает корица, хоть и близко к тому. У этого безумца несомненно Талант.
— Ты мне лучше скажи, может ты еще что интересное нашел? — спросил Шляпник. — Я тут по шкафам не лазил, кроме как на кухне, может здесь не только лаванда сохнет.
— В шкафу в спальне ночнушка, — не удержался я. — Как раз твой размерчик.
— А размерчик откуда знаешь? Мерял? — не остался в долгу Террант и, хихикнув, ткнул меня пальцем в бок.
Я дернулся. Терпеть не могу, когда меня пальцами тыкают в живот или бока! Чашка подскочила в руках. Если бы была полная — разлил бы, а так поймал и от греха подальше поставил на стол.
— Ты что вытворяешь? — рыкнул я на Терранта разворачиваясь к нему и делая злобное лицо. На меня уставились два удивленных хризолитовых глаза.
— Стейн, ты чего? Ты… — удивление в глазах начало сменяться пониманием. — Щекотки боишься, да?
— Нет. Просто не терплю, когда в меня пальцами тыкают.
Только б не полез проверять. Так, лицо достаточно грозное?
— Боишься… — Террант смотрел на меня как на восьмое чудо света, распахнув глаза и приоткрыв рот.
Видимо не достаточно грозное. Я перехватил тянущуюся ко мне руку и попытался скорчить рожу посвирепее.
— Даже не думай, Хайтопп.
Он аккуратно отставил свою чашку на стол, не сводя с меня глаз, которые приобрели какое-то немного хищное выражение, не потеряв при этом сумасшедшей смешинки. Выглядело это, признаться, красиво и даже… притягательно. Но с одним «но»: мне не нравилось чувствовать себя объектом охоты, я всю жизнь предпочитал сам охотиться.
Я попытался схватить и вторую его руку, но она молниеносно дернулась, уходя от захвата, и достигла цели, пощекотав меня на уровне ребер. Я задохнулся и непроизвольно отшатнулся назад, едва не упав вместе со стулом. Вскочил, увеличивая дистанцию между собой и Шляпником, и встал в двух шагах, сложив руки на груди.
— Никогда. Больше. Так. Не. Делай.
— А то что, Стейн? — спросил он, тоже поднимаясь и делая шаг ко мне. Его взгляд завораживал, а движения были плавные и обманчиво неторопливые. Расслабленность кота перед прыжком. Да, второй шаг был именно прыжком: Террант мгновенно оказался возле меня, его руки поднырнули под мои, пытающиеся его остановить, и начали меня щекотать.
Через пару минут возни я сумел оттолкнуть его от себя и немного отдышаться.
— Все, Террант, ты нарвался, — хмуро сообщил я ему и попытался его схватить. Только попытался, он угрем проскользнул между моих рук и отбежал на безопасное расстояние.
Я ринулся в погоню. Два круга вокруг стола, стулья путаются под ногами, но я все же догнал Терранта и… он спасся тем, что метнулся в противоположную от начальной траектории сторону, выскочив из кухни в гостиную. Что спасло его весьма ненадолго, в гостиной было больше места для маневра. Он забежал за диван, пытаясь таким образом оторваться от погони, но я просто плюхнулся с разбегу коленями на диван и поверх спинки сумел схватить хулигана, успевшего потерять в гонке свою шляпу.
— Попался, — констатировал я, взглянув в озорные желто-зеленые глаза.
В этот момент я понял, что в таком положении я выше Терранта всего на пару дюймов. Его лицо было прямо напротив моего, и тогда я не выдержал и сделал то, чего мне уже очень давно хотелось — притянул его к себе и накрыл его губы своими. К моему огромному удивлению он ответил на поцелуй, обнимая меня. Я прижал его к себе, настолько крепко, насколько позволяла торчащая между нами спинка дивана.
Наконец мы оторвались друг от друга. Я слегка отстранился, глядя ему в глаза, лицо его было абсолютно безмятежно.
— Ты и правда сходишь с ума, — улыбнулся Террант. — Интересно, у нас еще остались те конфеты с лесным орехом?
Он вывернулся из моих рук и пошел на кухню. Я опустился на диван, сжав одной рукой спинку. Ну и что это было?
— С кем поведешься… — сказал я толи в ответ ему, толи себе.
Через минуту он вернулся с вазочкой небольших круглых конфет и уселся рядом со мной на диван, касаясь плечом моего плеча.
— С кем поведешься… — задумчиво повторил он мою фразу. — Не знал, что это передается через общение.
Я резко повернул голову к нему. Лицо его было серьезным, но хризолитовые глаза смеялись.
— Ты о чем?
— О сумасшествии, конечно, — снова улыбнулся Шляпник. — Ну, может, так же и об этом…
Он подался ко мне и прикоснулся своими губами к моим губам. Всего на миг, я даже не успел никак среагировать, а он уже сидел ровно и жевал очередную конфету. Вот тебе и ответ, Стейн.
Я наклонился к нему и снова поцеловал, размазывая по его рту остатки шоколадной конфеты и придерживая его шею рукой. Если первый поцелуй был отчаянным, полным долго сдерживаемого желания и страха, что он будет так же и последним, то этот получился нежным и сладким. Я отодвинулся от него и, глядя ему в глаза, ухмыльнулся, продолжая ласкать пальцами его шею.
— Ты же прекрасно знаешь, что это не передается.
— Знаю. Есть такая вещь, Илосович, шутка называется.
Мы одновременно рассмеялись. Вдруг в комнате очень громко затикали часы. Я непроизвольно оглянулся по сторонам, опуская руку, а Террант выудил из кармана часы на цепочке, которые тут же притихли, стоило ему взглянуть на циферблат.
— Напоминают,- расстроено пояснил он,- мне пора уходить, Белая Королева хотела меня видеть до вечернего чая.
В тот день я, пожалуй, ненавидел Королеву даже больше ее сестры. Террант подобрал свою шляпу, забрал меч и ушел, оставив меня наедине с противоречивыми мыслями. Честно говоря, я не понимал, что происходит. Меня спас самый верный сторонник Белой Королевы, аргументируя это тем, что она не права. Он отдал мне меч, хотя думал, что я хотел его убить. Я присутствовал на его казни, не пытаясь его спасти, а он отвечал на мои поцелуи. Конечно, он сумасшедший, а сумасшедших не стоит пытаться понять, но я сам скоро сойду с ума от такой логики происходящего. Точнее от ее отсутствия.

Глава 4.
На следующий день Террант пришел под вечер, когда я уже подумал, что он не придет вообще. На улице лил дождь, а кто захочет лазить в лесу под дождем? Правильно, сумасшедший. Когда он зашел, с него просто ручьем текло, но при этом он все так же улыбался слегка безумной улыбкой и сверкали озорным огнем глаза.
Я высказал ему все, что думаю об идиотах, которые не могут усидеть дома в такую погоду, попутно заставив его раздеться до штанов, закутал в одеяло и усадил перед камином отогреваться. Не хватало еще, чтоб он заболел из-за своей глупости. Развешивая на просушку его одежду, я не выдержал и начал монолог сначала, чтоб дошло лучше. Террант не проронил ни слова. Он сидел на полу у камина, вцепившись пальцами в одеяло, и с интересом смотрел на меня. Тени под его глазами были мягкими пастельными оттенками оранжевого и малинового цветов, плавно перетекающими друг в друга и странным образом гармонирующими с его рыжими волосами и отсветами каминного пламени на одеяле и его белой коже.
Напоследок буркнув ему, чтоб сидел, грелся, пока я чайник поставлю, я ушел на кухню. Поставил чайник и задумался. Малиново-оранжевые тени мягких ласковых оттенков… Что они значат? Тени вокруг глаз — индикатор внутреннего состояния Терранта, это я знал прекрасно. Я помнил черные круги ненависти, захватившей его в горячке боя, когда он чуть было не убил меня. Помнил коричневые пятна, к краю слегка исходящие на рыжий, что были под его глазами, когда я допрашивал его в плену у Ирацибеты. Когда он привел меня в этот домик они были… светло-зеленые кажется… Что это было? Сочувствие? Жалость? А сейчас что? Сейчас, когда он сидит полуголый, кутаясь в мое одеяло, и блики пламени камина отсвечивают на белой коже… Хорошо, что мое состояние не высвечивается на лице.
Я нашел в одном из шкафчиков поднос и, взгромоздив на него две чашки, чайничек с заваркой и большой чайник с кипятком, вернулся в гостиную. Сел на пол рядом с Террантом, поставил поднос рядом и налил ему чая.
— А почему просто черный? — немного разочарованно спросил он, отхлебнув горячего ароматного напитка. Он держал чашку двумя руками, грея пальцы, из-за чего края одеяла разошлись, открывая взгляду белую безволосую грудь с ярко-розовыми сосками.
— Потому что я умею готовить только его, — ответил я, отворачиваясь и делая вид, что очень занят наливанием чая для себя.
— А-а-а… — понимающе протянул Террант, снова утыкаясь в чашку.
Пару минут мы сидели молча. Я смотрел в камин, так и не притронувшись к своей полной чашке, Террант наоборот допил свою, отставил ее в сторону и завозился, снова заворачиваясь в одеяло. А потом вдруг положил голову мне на плечо. Я аккуратно обнял его за плечи, боясь спугнуть, и прислонился щекой к рыжей макушке. Невинные банальные прикосновения жгли огнем, безумно хотелось большего — снова попробовать на вкус его губы, провести рукой по обнаженному торсу… Я резко оборвал свои мысли. Неизвестно как он к этому отнесется. Да, он ответил мне вчера, но непонятно с какого перепугу.
— Твой чай остынет, — тихо сказал Террант, даже не пошевелившись.
— Да, спасибо, — машинально ответил я. Чаю мне не хотелось.
Снова воцарилось молчание, через пару минут все же нарушенное Террантом.
— Что общего у ворона и письменного стола? — задал он свой вечный вопрос.
— Ты.
— В смысле? — он поднял голову и посмотрел на меня с интересом.
— Их объединяет твой вопрос. Он заставляет людей задуматься и создает ощущение, что что-то общее у них все-таки есть. Ведь иначе вопрос не был бы задан. Твой вопрос — как этот дом, в котором сидят двое, про которых никто и никогда бы не сказал, что у них может быть что-то общее.
— Вопрос как дом… — задумчивая улыбка. Потом он поднял руку и провел пальцами по моим волосам. — А ты похож на ворона. А я тогда выходит…письменный стол…
Террант весело засмеялся, так заразительно, что я не выдержал и тоже посмеялся.
— Знаешь, Илосович, — сказал он, отсмеявшись, — у нас больше общего, чем ты думаешь.
Он подался вперед и поцеловал меня. Я обнял его, прижимая к себе и перехватывая инициативу. На несколько долгих минут он позволил мне это, расслабился в моих руках, отвечая на мои ласки. Но потом отстранился и заявил, что вечер с чаем у камина — это чудесно, только черный чай здесь абсолютно не подходит. Мне осталось только смотреть, как Террант подхватывает поднос с чайниками и чашками и исчезает на кухне.
С минуту побуравив взглядом потолок, в попытке привести мысли в порядок, я отправился за ним. Встал в дверях, подперев косяк. Ну, правда не совсем в дверях — рост не позволял там задерживаться — остановился у дверного проема со стороны кухни, прислонившись к внешнему краю косяка. И сказал, глядя в спину заглядывающего в шкафчик мужчины:
— Я ничего не понимаю, Террант, — получилось как-то растерянно, — что сейчас вообще здесь происходит.
— Проблема в том, Стейн, — неожиданно серьезно ответил он, не оборачиваясь, — что я тоже. О, вот это то, что надо! — закончил он прежним беззаботно-веселым тоном, вытаскивая из шкафа какую-то коробочку.
Мне оставалось только вздохнуть и снова принять участие в безумном чаепитие, похожем на те, что были у него с Соней и Мартовским Зайцем. Предел того, о чем я мог мечтать на службе у Красной Королевы и даже более того. Так может, стоит расслабиться и не терзать голову размышлениями? Пусть все идет, как идет и будет что будет.
Дальше ситуация не особо изменилась. Дни потянулись за днями, серые, как начавшаяся осень, наполненные скукой и бездельем. Заняться в этом забытом богами уголке Подземной Страны было абсолютно нечем. Я считал дни своего изгнания, считал не серыми одинокими утрами, а уютными теплыми вечерами, когда на моем пороге снова появлялся Террант. Он приносил новости со двора Белой Королевы, делал чай, неизменно подходящий моменту, изредка тренировался со мной на мечах и, что особенно меня радовало, больше не сбегал когда я целовал его. Казалось, он тоже решил расслабиться и не противиться происходящему, но я на всякий случай не торопил события. Мне нравилось проводить время с ним, болтать обо всем на свете, устраивать поединки на мечах. Я начал понимать, насколько плохо я знал его до этого и, признаться, мне все больше нравился этот яркий и, что греха таить, сумасшедший мужчина, которого я с каждым днем узнавал все больше. Я начал немного ориентироваться в цветах, радугой сменяющих друг друга под его глазами. Совсем немного, но уже понимал, нравится ли ему поднятая в разговоре тема или ее лучше сменить.
В один из вечеров Террант предложил мне придать человеческий вид моей черной повязке. Будучи отрезанной бритвой от плаща, она выглядела совсем непрезентабельно и из нее все время порывались повылезать нитки, что причиняло мне много неудобств. Некоторое время я колебался (левая рука автоматически поднялась, прикасаясь пальцами к полоске ткани на лице), но потом решился, видимо потому, что мы в тот момент сидели на диване и он и так видел только половину моего лица. Я медленно развязал повязку и, совсем отвернувшись, не глядя протянул ему. Защелкали ножницы, отрезая непослушные нитки. Я прекрасно знал, что он сейчас смотрит только на то, что делают его руки, да и вздумай он посмотреть на меня — увидит только мой затылок. Но мной все равно владело странное неприятное ощущение, словно… нет, я даже не знаю, с чем можно это сравнить. Без повязки меня видел только лекарь, обрабатывавший эту рану много вечностей назад.
Почувствовав мягкое прикосновение к плечу, я, не оборачиваясь, протянул руку, в которую тут же легла полоска ткани. Подавив порыв тут же повязать ее на ее законное место, я взглянул на черную ленту в своей руке. Все края были аккуратно подшиты крепкими, но мягкими нитками и она действительно стала похожа на повязку, а не непонятного вида тряпочку.
— Спасибо, — выдавил я, все еще не оборачиваясь, и начал завязывать ее на затылке.
К моим рукам легко, словно опасаясь, прикоснулись пальцы с извечными наперстками на них.
— Можно я?
Что ж, если идти, то до конца. Я, помедлив, убрал руки. Его пальцы пробежались по моим волосам, мягко выпутывая их из узла ткани, куда они вечно норовили впутаться, и затянули ленту.
— Так не туго?
— Как раз.
Я обернулся к нему. Террант жизнерадостно улыбнулся и начал болтать на какую-то отстраненную тему, причем так, словно именно ее мы обсуждали перед этим. Сковывающее меня напряжение начало медленно отпускать…
Когда он уходил вечером, я, как обычно в последнее время, поцеловал его на прощание. Поцелуй получился долгим, вдумчивым, нежным и одновременно полным желания. Уходя, он одарил меня таким взглядом, что с моих губ чуть не сорвалась просьба, чтоб он остался. Но не сорвалась.
И снова потянулись скучные дни. Сколько их было, я сейчас даже не скажу, в какой-то момент я перестал их считать. Хотя я, кажется, знаю, в какой…

@темы: фанфикшн, слэш/фэмслэш, Алиса в Стране Чудес (2010)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Записки переменчивого ветра

главная